Печати княгини Марии нашли археологи во Владимире

Что может рассказать о женщине XII века маленький свинцовый кружок размером с монету? Оказывается, очень многое — если знать, как его прочитать.

Во Владимире, в ходе раскопок на месте будущей гостиницы, археологи подняли из земли две вислые свинцовые печати. Такими в домонгольской Руси скрепляли важные документы. Сами грамоты до нас не дошли, а печати — уцелели. И после тщательного изучения выяснилось: перед нами личные буллы княгини Марии Всеволжей, жены великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо.

Древнерусские печати вообще сохраняются нечасто, а женские — и подавно. На сегодня известно около двадцати типов булл, которые ученые связывают с княгинями, и каждая опознанная — событие. Сложность в том, что летописи почти не называют женщин из правящего дома по имени: их обозначали по мужу или отцу. Поэтому на печатях княгинь мы видим двух святых: один — покровитель самой владелицы, второй — покровитель ее отца или мужа. Понять, чья именно печать перед нами, можно только если известны крестильные имена и княгини, и ее родственников, и есть данные о месте находки. Без этого даже самая эффектная булла останется безымянной.

Владимирским печатям повезло: у них есть надежный контекст. Обе оттиснуты одной парой матриц. На одной стороне — святая Мария в полный рост, с крестом у груди и надписью «АГIЯ — МАРIЯ». На другой — святой Дмитрий с копьем и щитом, и колончатая надпись «О[агiос] Д — МИТР». Что это дает? Дмитрий (точнее, Дмитрий Солунский) — небесный покровитель князя Всеволода Большое Гнездо, чье крестильное имя было именно Дмитрий. А в том же раскопе, в тех же слоях, нашлась и печать самого Всеволода — с Дмитрием и Георгием, патроном его отца Юрия Долгорукого. Это совпадение практически исключает случайность. Печати принадлежали его жене.

До нынешнего момента таких же булл было известно всего три. Одну нашли в Новгороде, вторую — на поселении Могутово в Московской области, третью — в Александровском районе Владимирской области. Две последние, увы, добыты нелегальными копателями: одна передана в Государственный исторический музей, другая осела в частной коллекции. Владимирская находка особенно ценна тем, что сделана при полноценных научных раскопках, с точной фиксацией слоя и обстоятельств.

Мария Всеволжая — фигура для своего времени исключительная. Летописи вообще скупы на женские портреты, но ей посвящен развернутый рассказ, по тону приближающийся к похвальному слову. Из него мы знаем, что Мария происходила из ясов (осетин), была выдана за Всеволода не позднее 1175 года и родила ему двенадцать детей. Она считается родоначальницей большой ветви Рюриковичей, от которой пошли, среди прочих, и московские князья.

Именно Мария стояла у истоков Успенского Княгинина монастыря во Владимире, заложенного в 1200 году. Через год там похоронили ее сестру, в 1205-м — дочь Елену, а в 1206-м — саму княгиню. Перед кончиной она, уже тяжело больная, приняла постриг именно в этой обители. Летописец описывает, как провожать ее собрались муж, сын Георгий, дочь Всеслава, владимирский епископ, бояре и простые горожане — и все «со слезами многими».

Особого внимания заслуживает предсмертное напутствие, с которым Мария обратилась к сыновьям: жить в мире, не враждовать, следовать заветам Христа. Исследователи не случайно ставят эту речь в один ряд с «Поучением» Владимира Мономаха — случай для древнерусской словесности почти беспрецедентный.

«Женщины редко упоминаются в летописях, но имени Марии Всеволжей отведено в древнерусских источниках особое место: о ней говорится не только как о жене великого князя и матери его многочисленных детей, но как о значимой личности», — отмечает член-корреспондент РАН Петр Гайдуков, советник директора Института археологии. И подчеркивает: наличие у княгини собственной печати — а значит, прямого участия в оформлении административно-правовых документов — прекрасно согласуется с этим особым положением. Далеко не каждая княгиня домонгольской эпохи могла похвастаться таким инструментом власти.

Раскоп, давший печати, располагался в северной части средневекового Владимира и занимал около 400 квадратных метров. Археологи вскрыли слои второй половины XII – начала XIII века и обнаружили следы двух усадеб, разделенных улицей шириной примерно шесть метров. Жизнь здесь кипела: судя по находкам, обитатели пользовались привозными амфорами и стеклянной посудой, носили стеклянные браслеты и перстни, металлические украшения. Попались и совсем личные вещи — например, маленький каменный крестик и железный нож.

«Находки свидетельствуют об активной жизни на этих участках в домонгольское время», — говорит руководитель раскопок, научный сотрудник ИА РАН Сергей Милованов. И действительно: перед нами не условная «земля с артефактами», а следы повседневного быта людей, живших здесь за восемь веков до нас. Тем весомее выглядят две маленькие свинцовые печати, которые связывают этот быт с большой политической и духовной историей Северо-Восточной Руси.