Институт театрального искусства им. И.Д. Кобзона: история, традиции, принципы обучения

Весна — время экзаменов и поступлений. Тысячи абитуриентов приезжают в Москву, чтобы попробовать стать артистами. Желающих много, мест мало, и далеко не все могут попасть с первого раза, а некоторые не попадают никогда. И всё равно каждую весну в Москву приезжают новые лица — с надеждой, с мечтой, с чемоданом, с заученным монологом и с родительскими деньгами, которые кончаются быстрее, чем хотелось бы.

Об этом и не только мы поговорили с основателем и бессменным руководителем Московского института театрального искусства имени И.Д.Кобзона - Дмитрием Валентиновичем Томилиным. В его кабинете на Ботанической улице — портреты, благодарственные письма и иконы за ширмой.

Институт создан в 2012 году Дмитрием Томилиным. В прошлом — солист ГААНТ им. И.А. Моисеева, танцовщик, хореограф, режиссер. Он танцевал с детства, закончил Воронежское хореографическое училище, потом был принят в легендарный ансамбль народного танца под руководством Игоря Моисеева — это была школа высочайшего уровня, где воспитывали не просто исполнителей, а универсальных артистов, владеющих телом, ритмом, сценой.

Но путь к собственному делу был длинным. Дмитрий Томилин приехал в Москву из Воронежа в конце 80-х, отслужил в армии и в начале 90-х, когда зарабатывать на жизнь было трудно, будучи солистом ГААНТ им. И.А. Моисеева, по вечерам делал то, что приходилось: работал таксистом, риелтором, каскадёром в кино и рекламных роликах, строителем — везде, где платили деньги. «Платили деньги, зарабатывали как могли, — говорит он. — Всё, что было в жизни, потом пригождается, безусловно». Однажды он даже скакал на лошади изображая индейца в спектакле Ленкома «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». И этот опыт — умение договариваться, выживать, находить выход из самых безнадёжных ситуаций — позже помог ему строить институт, когда не было ни денег, ни поддержки, ни даже нормального помещения.

Сегодня Дмитрий Томилин — ректор, но он продолжает вести занятия сам. Он преподаёт танец, потому что его ремесло — пластика, движение, ритм, и он считает, что актёр должен владеть телом не хуже, чем голосом, режиссирует спектакли. Студенты видят его не только в кабинете, но и в классе, и это редкое качество для руководителя вуза. Государственным свой институт он не видит и объясняет это просто: «Если бы мы стали государственным вузом, у меня не было бы возможности самому решать, кому помогать, как распределять деньги, кого брать на обучение. Я не хочу, чтобы на моём месте сидел чиновник, которому просто нужно отсидеть положенное и уйти на повышение». Ключевая команда, которая пришла вместе с Дмитрием Томилиным, сформировалась к 2015 году. По словам декана Оксаны Игоревны Писаренко, эти люди пришли единым коллективом, но это не значит, что между ними не было споров — споры были, и в споре рождается истина, а одеяло никто на себя не тянет, потому что у всех одно видение: помогать ректору развивать институт.

А ещё он с теплотой рассказывает о своей памяти на студентов: «Я не забываю своих студентов. Память работает так: ты можешь не помнить, но, когда человек садится напротив или встречаешь в театре, на сцене видишь, ты его сразу узнаёшь. И даже иногда всплывает, как его фамилия или у кого учился. Всё это моментально в голове — бах: так, этот у Пашутина, а этот у Голобородько. Я жене всё время говорю: «О, это мой!» Она говорит: «Да у тебя все твои». А я говорю: «Я тебе точно говорю!» И потом долго думаешь, не можешь вспомнить. Ложишься спать — и вдруг ночью вспомнишь: это такой-то, из наших».

Иосиф Давыдович Кобзон пришёл в институт не сразу, а через два с половиной года после его основания, и это отдельная история, потому что уговаривать его пришлось долго. Дмитрий Томилин рассказывает, что у Кобзона после работы в «Гнесинке» остался тяжёлый опыт: четыре года учишь детей, вкладываешь в них душу, а потом они выпускаются, и никто их не берёт. Кобзон тогда хлопнул дверью и сказал, что больше никогда в жизни преподавать не будет. Но Дмитрий Валентинович с коллегами всё-таки уговорили его — не сразу, не за один раз, а постепенно, показывая, что здесь всё устроено иначе. Кобзон набрал вокальный класс, вошёл во вкус, стал председателем Учёного совета, потом президентом, вошёл в состав учредителей, а после его смерти институт получил его имя. По словам ректора, присутствие Кобзона придало институту колоссальное ускорение: то, на что другие вузы тратят десятилетия, они прошли за десять лет.

И сегодня имя Иосифа Кобзона — не просто табличка на фасаде, а живое присутствие: в музее на втором этаже, в вокальном классе, который когда-то вёл сам маэстро, в традиции торжественного вручения студенческих билетов именно там, а не в актовом зале.

Сегодня в институте шестнадцать народных артистов и двадцать шесть заслуженных — это люди, которые работают со студентами постоянно, а не появляются раз в полгода для галочки. Марк Розовский, Андрей Соколов, Евгений Герасимов, Антон Шагин, Александр Пашутин, Валерий Афанасьев, Яна Поплавская — эти имена не нуждаются в представлении, и они здесь не для того, чтобы украсить сайт, а для того, чтобы каждый день выходить к студентам. При этом стоимость обучения в институте заметно доступнее, чем в других театральных вузах Москвы. И это принципиальный выбор. Институт, оставаясь негосударственным, прошёл государственную аккредитацию в 2016 году, и его выпускники получают дипломы государственного образца — факт, который для многих абитуриентов оказывается решающим.

Дмитрий Томилин объясняет подход института к обучению так: «Кафедра драматического искусства у нас безусловно превосходна, но и в других Вузах тоже есть педагоги актерского мастерства, может и не такие известные как у нас, но тоже весьма квалифицированные. Но там нет такой кафедры пластического воспитания! У нас очень сильная кафедра пластики и танца, потому что мы считаем, что актёр должен владеть телом не хуже, чем голосом или психико-эмоциональной природой. Я лично считаю пластику – психофизику, главным навыком для актёра, и в этом наше основное отличие от других театральных школ, где делают ставку на сценическую речь или на драматическую одарённость. Мы же делаем ставку на ремесло: актёр должен уметь танцевать, стоять на ушах, делать трюки, жонглировать, фехтовать, быть подтянутым и «фигуристым». Без этого, на наш взгляд, в профессии делать нечего».

В институте нет парадного блеска, но это не потому, что здесь не хватает денег, а потому, что приоритеты расставлены иначе: главное — это процесс, а не антураж. И при этом здесь есть традиции, которые бережно хранят и передают из года в год.

По утрам в институте пахнет кашей. Дмитрий Валентинович ввёл бесплатный завтрак, потому что сам помнит, как трудно было, когда деньги кончались: «Я тоже приехал в Москву, не всегда были деньги. В нашем негосударственном вузе это есть, а в государственном этого нет. Так с утра хоть кашей зарядился и до следующего утра дотянешь». Студенты, особенно иногородние, к концу весны часто остаются без средств, и случается, что они падают в обморок прямо перед зачётами от голода. Бесплатная каша — овсяная, гречневая, манная, какая сварится, и стакан чая — это не благотворительность, а просто нормальная человеческая забота.

Ещё одна традиция, которую Дмитрий Томилин привёз из своего балетного прошлого, связана с уважением к старшим: «В хореографическом училище не положено ходить в своей жизненной одежде. У каждого есть свой шкафчик, и, придя на учёбу, нужно снять уличную одежду и надеть репетиционную форму. У меня всегда было с собой три майки, разная обувь, трико, штаны. Поэтому, когда я смотрю на наших студентов, которые ходят по институту в повседневной одежде, у меня это вызывает небольшое раздражение. Потому что, когда ты приходишь сюда, ты приходишь на службу, и форма — это часть уважения к делу, которым ты занимаешься». Студенты встают, когда в аудиторию входит педагог, — это норма, которую прививают с первого курса.

Раз в год проходит «Лиловая капуста» — студенческий капустник, названный так в честь фиолетового цвета, который стал символом института. На этом капустнике студенты по-доброму смеются над педагогами, над институтскими ситуациями, над собой. А осенью проходит «Знакомьтесь, первый курс» — вечер, когда новички впервые заявляют о себе. Отдельная история — вручение студенческих билетов: эту церемонию проводят в музее Иосифа Кобзона на втором этаже, и торжественность момента запоминается надолго.

Одна из тех, кто нашёл этот институт не случайно, — София Клименко из Перми. Когда она выбирала, куда подавать документы в 2021 году, она пробовала поступать в разные вузы, но целенаправленно искала мастера, у которого хотела бы учиться, — Евгения Герасимова, народного артиста России, которого знала и любила по фильмам и спектаклям. Увидела, что Герасимов набирает курс именно в этом институте, и решила попробовать здесь. Поступила, отучилась четыре года (мастерская народного артиста народного артиста РФ Евгения Герасимова), и теперь София — лаборант по сценической речи в том же институте, проходит переквалификацию на педагога, играет в Театре сатиры и снимается в кино. Речь выпускницы течёт идеально — это её работа. Девушка ставит речь другим, и в интонации нет фальшивой восторженности, только спокойная уверенность состоявшегося человека.

Здание, в котором сегодня располагается институт, было построено в 1961 году как школа по типовому проекту «МЮ».¹ Пятиэтажная блочная постройка общей площадью чуть более четырёх тысяч квадратных метров — образец утилитарной советской архитектуры эпохи хрущёвской «борьбы с излишествами». Единственное, что нарушает строгую функциональность фасада, — это барельефы с портретами классиков русской литературы: Пушкина, Толстого, Горького и Маяковского. Эти барельефы — единственное напоминание о том, что здание с самого начала строилось как школа, место, связанное с просвещением и культурой. В девяностые годы школа, вероятно, перестала существовать, и здание начало жить своей, хаотичной жизнью: его стали сдавать в аренду под офисы, склады и мелкие коммерческие конторы. Внизу, например, работала баня — сауна, которую Дмитрий Валентинович вспоминает с усмешкой, потому что, когда он впервые увидел это здание, трудно было представить, что здесь когда-нибудь будут звучать чеховские монологи.

^{1 По данным паблика «Жизнь памятников» в социальной сети ВК}

К тому моменту, когда в 2012 году институт театрального искусства получил здесь своё первое пристанище, здание уже не пустовало: его полностью занимала Московская академия предпринимательства при Правительстве Москвы — правопреемница советских торговых техникумов, которую в обиходе называли «торговым колледжем». Институту выделили только пятый этаж, и это было похоже на высадку десанта на чужую территорию: одна лестница, несколько комнат, полная независимость от соседей и огромные планы. Постепенно, год за годом, институт разрастался. Стало тесно на пятом — и он спустился на четвёртый. Потом, когда и там стало не хватать места, пришёл черёд третьего. Сегодня здание на Ботанической, 21 полностью принадлежит институту. Бывшие школьные классы стали учебными классами и репетиционными залами, а коридоры, где когда-то дети бегали на переменах, теперь наполнены голосами, репетициями и сценической речью. Внизу, на первом этаже, работает Московский художественный театр комедии, где студенты играют дипломные спектакли. Академия предпринимательства осталась лишь в воспоминаниях — как временный сосед, с которым когда-то делили лестничные клетки. И в этой смене эпох — от школы к офисам, от офисов к академии, от академии к театру — здание остается местом, где учат и воспитывают.

Международный фестиваль театральных школ стран БРИКС, который сегодня стал одной из визитных карточек института, родился из жёсткой необходимости. «В 2016 году Министерство образования ввело обязательный критерий международной деятельности, — рассказывает Дмитрий Томилин. — Мы сели и начали придумывать». Заведующий кафедрой заслуженный артист и деятель РФ, профессор ВАК Валентин Васильевич Тепляков предложил организовать театральный фестиваль стран БРИКС — у института уже были связи в Бразилии, Индии и Китае.

Дмитрий Томилин полетел в ЮАР. Не в столицу, а в Кейптаун — потому что билеты туда были значительно дешевле. «Думал, 500–600 километров — ерунда, возьму машину и доеду, — вспоминает он. — Но не учёл местной специфики. Дорога упиралась в реку, а моста не было. Проехал километров сто пятьдесят, доехал до реки и поехал обратно. Но партнёров я всё равно нашёл — Национальный колледж драматического искусства, они себя зовут Береговые братья. Сотрудничаем до сих пор».

Первый фестиваль прошёл в 2017 году на ВДНХ. Построили точную копию сцены театра «Глобус», играли «Ромео и Джульетту». Сегодня в фестивале участвуют двенадцать стран — Китай, Индия, Бразилия, Иран, ОАЭ, Индонезия, Армения, Беларусь и другие. В сентябре этого года фестиваль театральных школ стран БРИКС снова примет ВДНХ.

Институт принимает детей из Донбасса — есть специальная квота, бесплатное обучение. Студенты ездят с концертами в Мариуполь, Бердянск, Мелитополь, возят спектакль «Мой бедный Марат». Педагогические бригады заезжают в тридцатикилометровую зону и даже ближе — практически на передовую. Дмитрий Томилин сам имеет удостоверение ветерана боевых действий.

«Сегодня мне уже есть кем гордиться, — говорит он. — У нас есть Иван Дятлов, который добился большого успеха на эстраде, Александр Новиков — в кино, Мария Неелова — в театре. Многие наши выпускники работают в государственных академических театрах Москвы. Но я, признаться, горжусь даже не столько ими, сколько теми студентами, которые получили медали министерства обороны РФ «За укрепление боевого содружества», «Участник военной операции в САР», стали ветеранами боевых действий. Таких у нас 37 человек. Одна из наших студенток, Кристина Будимир, ездила на Донбасс с концертами, и ей за ту поездку вручили медаль «За отвагу». Попала в переделку и, скажем так, проявила себя с самой ответственной и смелой стороны».

Студенты института регулярно выходят на крупные городские и федеральные площадки. Через несколько дней состоятся спектакли на фестивале «Красная площадь» и в проекте «Театральный бульвар». А прямо перед этим ректор увидел свою студентку на сцене Театра Российской армии.

Дипломные спектакли проходят в Московском художественном театре комедии — в этом же здании, куда может прийти любой зритель. Цены там демократичные, а иногда пускают и бесплатно.В этом институте нет громких слов и нет блеска. Есть каша по утрам, есть педагоги, которые не смотрят на тебя свысока, есть традиция вставать при старших и есть ректор, который знает студентов по именам — потому что сам ведёт у них танец. Софья Клименко говорит об этом просто: «Дмитрий Валентинович знает всех студентов по именам и до сих пор преподаёт — на высшем уровне». И в этой фразе, кажется, и есть то самое вдохновение, которое не зависит от штор, а держится на ежедневной работе, на каше по утрам и на том, что студенты со всей страны получают профессию, а потом выходят на сцены столичных театров и получают медали «За отвагу».