Первого июня, в Международный день защиты детей, на Гоголевском бульваре открылась выставка «В доме восемь дробь один…», посвящённая 90-летию поэмы Сергея Михалкова «Дядя Стёпа». День выдался солнечным и по-настоящему праздничным, и едва ли не главным его украшением стал сводный оркестр Московского кадетского музыкального корпуса школы №1770, чья музыка разливалась по аллеям, смешиваясь с шумом листвы и создавая ту особую, приподнятую атмосферу, какая и должна сопровождать событие, возвращающее нас в детство.
Строчку «В доме восемь дробь один…» миллионы людей заканчивают почти машинально, даже не успев осознать этого, — настолько прочно дядя Стёпа вошёл в нашу общую память. Придуманный в 1935 году молодым Сергеем Михалковым, этот добродушный великан давно перестал быть просто литературным героем и превратился в часть национального культурного кода, на котором выросло не одно поколение.
Строчку «В доме восемь дробь один…» миллионы людей заканчивают почти машинально, даже не успев осознать этого, — настолько прочно дядя Стёпа вошёл в нашу общую память. Придуманный в 1935 году молодым Сергеем Михалковым, этот добродушный великан давно перестал быть просто литературным героем и превратился в часть национального культурного кода, на котором выросло не одно поколение.
У каждого из нас ведь была та самая книжка — немного потрёпанная, зачитанная до дыр, с яркой обложкой, которая когда-то казалась огромной. И каждому, наверное, стоит хотя бы ненадолго задержаться у этих стендов и попробовать ответить себе на вопрос: а каким дядю Стёпу впервые увидел я? С какими иллюстрациями — сутеевскими, ротовскими, каневскими, мазуринскими — жила на моей книжной полке эта поэма?
История его появления заслуживает того, чтобы её пересказывать. Двадцатидвухлетний Михалков, работавший пионервожатым в подмосковном лагере, принёс рукопись в редакцию журнала «Пионер», и редактору текст понравился настолько, что он решил печатать его немедленно, не дожидаясь, пока художник подготовит иллюстрации. Выход нашёлся неожиданный и остроумный: взглянув на стоявшего перед ним автора — а Михалков был ростом под метр девяносто пять и носил обувь сорок пятого размера, — редактор велел попросту сфотографировать поэта. Так первая публикация «Дяди Стёпы» вышла с фотографиями автора вместо рисунков, и уже в этом раннем эпизоде угадывалось что-то глубоко личное, почти родственное между создателем и его персонажем.
Уже через год, в 1936-м, поэма появилась отдельной книгой с иллюстрациями Аминадава Каневского, и с этого момента началась её долгая и удивительная жизнь в книжной графике. Собственно, именно этому и посвящена выставка на Гоголевском бульваре — художникам, которые на протяжении девяноста лет создавали визуальный образ дяди Стёпы. Здесь собраны работы более двадцати мастеров, среди которых Владимир Сутеев, Константин Ротов, Герман Мазурин, Леонид Шварцман, Евгений Мигунов и многие другие, — и каждый из них подарил читателю своего собственного великана, сохранив при этом то неуловимое и одновременно узнаваемое, что делает дядю Стёпу дядей Стёпой.
Идея проекта принадлежит Юлии Валерьевне Субботиной-Михалковой, куратору литературной программы «Сегодня — дети, завтра — народ», а подготовил выставку Российский фонд культуры.
Идея проекта принадлежит Юлии Валерьевне Субботиной-Михалковой, куратору литературной программы «Сегодня — дети, завтра — народ», а подготовил выставку Российский фонд культуры.
На открытии присутствовали гости, для которых эта история оказалась по-своему личной. Среди выступавших был и директор Государственного музея истории российской литературы имени Даля Дмитрий Петрович Бак. Он напомнил, что дядя Стёпа — это не одна книга, а целая серия, выходившая на протяжении десятилетий: «Можно сказать, что это биография страны, потому что в разных ипостасях представлен дядя Стёпа». Отдельно Дмитрий Бак остановился на удивительном совпадении: центральное здание музея на Зубовском бульваре находится как раз на той территории, где по сюжету служил дядя Стёпа-милиционер, — и это географическое соседство сделало сотрудничество музея с Фондом культуры особенно органичным. Завершая речь, Бак назвал дядю Стёпу архетипом, идеальным образом человека, представляющего власть: «Он строгий, он чёткий, он понятный, прозрачный, он заботливый, он улыбчивый, он заботящийся о нас. Другой классик сказал: "Моя милиция меня бережёт". Здесь именно эта история. Очень важно, что у нас такой милиционер-классик — не только для детей, а для страны тоже». И уже под аплодисменты добавил: «Сегодня, в День защиты детей, — очередной прекрасный проект, связанный с именем Сергея Владимировича Михалкова, равных которому в истории нашей детской литературы и культуры вообще, безусловно, нет».
Выставка «В доме восемь дробь один…» из тех проектов, которые интересно разглядывать не спеша, переходя от стенда к стенду и узнавая иллюстрации из собственного детства. У каждого из нас ведь была та самая книжка — немного потрёпанная, зачитанная до дыр, с яркой обложкой, которая когда-то казалась огромной. И каждому, наверное, стоит хотя бы ненадолго задержаться у этих стендов и попробовать ответить себе на вопрос: а каким дядю Стёпу впервые увидел я? С какими иллюстрациями — сутеевскими, ротовскими, каневскими, мазуринскими — жила на моей книжной полке эта поэма? Девяносто лет спустя после первой публикации картинки к «Дяде Стёпе» вновь ждут нас на Гоголевском бульваре, и за ними, как за всякой хорошей книжной иллюстрацией, стоит не только судьба героя, но и частица нашего собственного детства.